Обзоры

«Мне интересно только то, что происходит в моём районе»: петербургский активист за 4 года повысил стоимость собственной квартиры на 3 миллиона рублей

Ярослав Костров 4 года сражался за благоустройство собственного дома, после чего его квартира подорожала на 3 миллиона рублей. Сейчас Ярослав — координатор движения «Центральный район за комфортную среду обитания». Активисты борются против незаконной рекламы и за зелёные насаждения, встречаются с властями и совершенно бескорыстно тратят собственное время ради того, чтобы жить в лучших условиях. Мы поговорили с Ярославом о том, как общаться с чиновниками, которые считают вас городским сумасшедшим, и почему главное — это «поднять задницу с дивана и начать диалог».

«Мне интересно только то, что происходит в моём районе»: петербургский активист за 4 года повысил стоимость собственной квартиры на 3 миллиона рублей

Очень интересна история о доме, который вы восстановили силами жильцов, но по вашей инициативе.

Да, это дом, в который я въехал четыре с лишним года назад. Мы наконец-то вернулись с бабушкой в центр Петербурга, заселились в коммунальную битую трёхкомнатную квартиру. Цена была неплохой, 70 тысяч за квадратный метр. Мы продали двушку на «Академической» и выкупили здесь квартиру. Естественно, столкнулись с огромным количеством коммунальных проблем.

СПРАВКА: четыре года назад в доме 5/2 по Мытнинской улице был разрушен фасад и обваливалась штукатурка, а в парадных не было света и спали бездомные. После переезда Ярослав Костров вместе с соседями установил домофоны и камеры наблюдения, договорился о реставрации старинных фигур сов и добился, чтобы коммунальщики отремонтировали фасад.

Дом до реставрацииДом после реставрации

Ваш дом существенно поднялся в цене после четырёх лет ремонта, благоустройства и сражений с коммунальщиками?

Да, я думаю, что сейчас квадратный метр в моей квартире можно продать где-то за 110 тысяч рублей. Я этого делать не собираюсь: если честно, мне лень проводить такую же работу на новом месте. В целом квартира подорожала на 3 миллиона рублей.

Как сложно было убедить соседей вам помогать?

Сначала я занимался этим один. Соседям нужен пример и результат. Первым результатом стала установка домофона, затем мы обзавелись светильниками и избавились от бомжей — и пошло-поехало. После этого все соседи абсолютно нам доверяют и готовы поддержать любую инициативу. Возможно, есть дома, в которых вам не станут помогать вообще. Соседи будут говорить: «Да-да, спасибо, мы вам так благодарны», — но тратить своё время они не будут. Этого не нужно бояться.

Вы говорили, что в доме жили в том числе маргиналы. На них удавалось влиять?

Даже с маргиналами можно найти общий язык. В наш небольшой двор-колодец недавно выкинули из окна пакет с мусором. Достаточно было просто оторвать свою задницу, подняться на шестой этаж и поговорить. Они сами спустились, убрали мусор и подмели за собой. Абсолютно любую проблему можно решить диалогом.

Были моменты, когда вы впадали в отчаяние и хотели бросить работу над домом?

Был момент, когда я ещё не понимал степень забюрократизированности наших чиновников. Твой вопрос не решается после первой заявки. Это нужно пережить, одно письмо ничего не решит. Нужно написать второе, третье, четвёртое и пройти все инстанции, зачастую вплоть до вице-губернатора.

«Я их достал, и они пошли мне навстречу», — фраза о чиновниках в одном из ваших интервью. Это правда так работает?

Это не совсем правильная фраза. Скорее я их не достал, а своим накопленным опытом смог убедить, что здесь, в моём доме, не соблюдаются законы. Были три стадии: «мы просим», «мы требуем» и «мы берём». В какой-то момент опыт позволяет брать свои права.

Работа над домом — это ваш первый опыт подобного активизма?

Да, в этот момент я проснулся как человек неравнодушный к этому городу и окружающему пространству. До этого мне было всё равно: убрана парадная — не убрана парадная.

Что вас подвигло на это?

Мне кажется, вопрос собственничества. Я стал более взрослым человеком, понял, что мне надо работать над собой и окружающим пространством. Но всё-таки в первую очередь я стал полноценным собственником — я понял, что деньги, которые я вложил, должны начать работать. А это всё-таки серьёзная сумма.

В одном из интервью вы сказали, что у вас, как и у всех, был корыстный интерес. Это основная мотивация активистов или встречаются альтруисты?

Я думаю, настоящий альтруизм — это очень большая редкость. В этом случае, помогая себе, я помогал своим соседям. И сейчас, помогая соседям с детскими площадками, я помогаю в том числе и себе, потому что мой ребёнок тоже сможет гулять на этих площадках. В любой деятельности можно найти корыстную подоплёку, но сейчас в моём случае больше альтруизма, зачастую я помогаю с площадками, на которых я в жизни гулять не буду. Это корыстный интерес? Может, и так, всё же город у нас общий.

Вы ни в одной организации не получаете зарплату за вашу деятельность по благоустройству?

Нет. Более того, на некоторые нужды приходится добавлять из своего кармана. Потом это, конечно, возвращается за счёт доходов дома. Никаких денег я не получаю, зато живу в комфорте, живу там, где я хочу жить, и в тех условиях, на которые я сам могу повлиять.

Сейчас мы с вами сидим в пекарне, время 14:30. Вы жертвуете своим рабочим днём?

Официально я сейчас обедаю. В целом времени не хватает, потому что пласт проблем, которые мы поднимаем, невероятно широк. На хобби или творчество времени почти не остаётся. Я занимаюсь скалолазанием, сейчас из-за загруженности это происходит один-два раза в месяц, а раньше — два-три раза в неделю. Я книжки не читал уже два года, просто позор. Мне интересно только то, что происходит в моём районе, даже о протестах во Франции я узнал только пару дней назад.

Вы общаетесь в том числе с вице-губернатором Игорем Албиным и начальником ГАТИ Олегом Зотовым. Какие у вас впечатления от взаимодействия с ними?

Общаемся — это громко сказано. Албина я видел два раза в жизни. Скорее эти встречи были показушными. Я чувствую огромную нехватку общения чиновников с обычными гражданами. Но то, что встречи есть, — хороший звоночек, дальше их будет всё больше и больше. Чиновники понимают, что гражданское общество становится всё мощнее и им придётся общаться с активистами.

Именно придётся или у них есть сочувствие к людям?

Даже если есть, сейчас оно не очень сильно выражается.

Как чиновникам даётся общение с вашей группой, очевидно настроенной оппозиционно?

Я думаю, что некоторые чиновники считают нас больными на голову людьми, городскими сумасшедшими. Я надеюсь, что рано или поздно мы всё-таки наладим диалог. Смысл в том, что чиновники здесь не живут, а мы живём, именно поэтому мы больше радеем за ситуацию в районе.

Если бы вы стали вице-губернатором Албиным, какое решение приняли бы в первую очередь?

Самая животрепещущая проблема — это зелёные зоны. Нужно начать соблюдать закон, который говорит, что в городе должно быть достаточное количество зелёных насаждений. Сейчас это главное упущение властей.

Что-то хорошее есть в деятельности городского правительства? Самый яркий успех?

Не знаю. Идея создания пешеходных зон — хорошая, но реализована с косяками. Велосипедные дорожки — тоже хорошая идея, но то, как это сделано, — страх и ужас.

Недавно по району раскидали листовки, в которых активистов вашей группы называют «вдохновлёнными киевским Майданом». Какие эмоции это вызывает?

Исключительно радость. Мы смогли найти какую-то точку, и они наконец-то проявили себя с такой стороны.

А кто — они?

Динозавры политики. Мы не можем знать, кто это сделал, но предполагаем, что муниципальные депутаты. Это уже не просто страх — это звоночек, который говорит о том, что у них не всё хорошо. То, что они выпустили такую листовку, — это их поражение и знак нам о том, что мы сделали нечто хорошее.

В каких-то источниках вы указаны как координатор, в каких-то — как лидер группы. Насколько у вас в организации демократичная структура?

Точно не лидер — скорее, один из неравнодушных граждан. У нас все слушают друг друга. Я могу взять на себя ответственность за косяки, ко мне могут обратиться СМИ. Но мы всё равно обсуждаем все важные вопросы вместе с активистами.

Есть мнение, что петербургские активисты — самые продуктивные в России. Разделяете эту точку зрения?

Если бы это было так, у нас не было бы такого гигантского роя проблем.

Возможно, в других городах всё ещё хуже?

Ну послушайте. Нам всё время показывают пример классной и благоустроенной Казани. Тогда возникает вопрос, кто лучше: они или мы? Казань и некоторые другие города Татарстана в топе различных рейтингов, а нам есть куда стремиться. Возможно, там вообще нет активистов, потому что там все довольны тем, как управляют их городами.

Как считаете, почему в России люди в принципе не особенно активны?

Мне кажется, традиция активизма только зарождается. Сейчас открывается пласт проблем, которые люди видят, и тоже понемногу становятся активистами. Со временем такие движения будут становиться всё популярнее.

Самое яркое достижение группы «Центральный район за комфортную среду обитания»?

Изменение зоны генерального планирования в отношении Мытного двора. Пять с лишним лет назад там были незаконно снесены исторические здания, на этом месте кто-то хотел построить многоэтажный элитный жилой комплекс. Сейчас во втором чтении принята поправка в Генеральный план города об изменении высотности. Это очередной шаг к созданию на этой территории парка, поскольку невысокий жилой комплекс здесь строить абсолютно нерентабельно. Это большая победа, которая говорит о том, что общество действительно может добиваться своего.

Одна из последних ваших инициатив — установить мемориальную табличку на здании Ленинградского рок-клуба.

Инициатива мелькает в разных интервью давно. Мы уже пробили памятный знак в Дегтярном переулке в честь запуска первого трамвая. Решили перенести этот опыт на доску Ленинградского рок-клуба. Сейчас мы находимся на последней стадии сбора документов, это сложные бюрократические процедуры, которые будут длиться ещё минимум полгода.

Почему это важно для города?

Это история города. Мне кажется, что Ленинград — это столица рока России. Рок и так никогда не умрёт, но табличка точно никому не помешает и порадует огромное количество музыкантов и их поклонников.

Фото: «Бумага»